Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

За прошедшие годы поляны вокруг пещеры успели зарасти частым березнячком, зато в других местах лес повалился от зимних ветров или выгорел, так что места было не узнать. Уника шла, доверяя чутью, а не старой памяти, и, действительно, покружив по лесу с полдня, отыскала ту скалистую горушку, у подножия которой начинался тёмный лаз, ведущий в пещеру волшебника.

Однако и здесь Баюна не оказалось. Отцветшая трава торчала сухими метёлками, лист, опавший с пожелтевших берёз, лежал нетронутым ковром, ещё не прибитым осенними дождями.

Оставив Ромара, Турана и Роника под взаимным присмотром, Уника полезла в тёмную нору. Извилистый ход понемногу расширился. Вскоре можно стало выпрямиться в рост, потом впереди забрезжил перламутровый свет, и Уника очутилась в большом зале на берегу подземного озера. Здесь и впрямь ничто не изменилось. Так же лунно светилась вода, мерцал мелкий песочек. И точно так же, как и полжизни назад, молчаливые фигуры былых магов бродили по песку, сидели и лежали на песке. Ни один из них не удивился и не встревожился при виде Уники. Их уже ничто не могло удивить или встревожить. Эти люди, чужинцы и нелюди давно пережили себя самих, свой разум и желания, а иные — и свои народы. Уника медленно обошла пещеру, останавливаясь перед каждым из магов, заглядывая в погасшие морщинистые лица.

Вот двое диатритов, должно быть, кто-то из них был тем колдуном, что в незапамятные времена сумел заключить вечный союз с хищными птицами. Это из-за него всё Повеличье от границ леса и до самого устья было залито кровью. А теперь он сидит, трёт личико худенькой лапкой, и его не отличить от маленькой больной обезьянки.

Неподалёку, привычно опустив ноги в холодную воду озера, скорчился трупоед — теперь Уника с лёгкостью выделила его среди остальных. Если это тот самый волшебник, который подарил соплеменникам умение зачаровывать и посылать на врагов диких зверей, значит, на его совести то, что у Ромара нет рук. Из-за его колдовства, продлившегося тысячи лет, гибли сотни и сотни людей. И, однако, не помогло его гадкое искусство, последний пожиратель падали ушёл к небесной реке, и отныне одни цапли бродят по речным отмелям.

Горный великан… что она знает об этих существах? Только одно — если в округе есть хоть одна этакая тварь, то овец на пастбища выгонять нельзя. Никакие волки не наносят пастухам такого урона, как горные великаны. Но ведь волк — это просто зверь, а горный великан — почти человек, чужинец, именно поэтому особо ненавистный людям. За какие злодейские дела он очутился здесь — остаётся только догадываться.

Ещё возле одного чужинца Уника задержалась надолго. Она не сразу могла понять, что это за существо. То, что не настоящий человек, — ясно. И уж, конечно, не карлик. Ростом неведомый колдун лишь немного уступал горному великану и был почти так же лохмат. Даже сейчас его согбенная фигура поражала нечеловеческой мощью, и странно было видеть на лице не зверский оскал, а усталое безразличие, точно такое же, как и у всех, кто был собран здесь волей Баюна. Уника долго вглядывалась в его морщины, прежде чем поняла, кто это такой. Перед колдуньей, сжавшись в комок и слепо глядя внутрь себя, сидел не человек и не чужинец, а мангас. Страшный ублюдок, бесполая помесь двух близких, но чуждых друг другу родов. У животных тоже случается такое, бывает, что онагр покроет кобылицу или жеребец вскочит на самку тарпана. Тогда в табуне появляется мул или лошак — зверь сильный, но неспособный иметь потомство и потому бессмысленный и ненужный ни лошадям, ни ослам. Куда страшней, если такое происходит с людьми. Тогда рождается мангас — существо вне морали, но зато наделённое сверхчеловеческой мощью. Беда, если такое чудовище окажется к тому же не чуждым магии, уж это йога знала слишком хорошо. Её Таши, — не сын, а муж — Таши Лучник жизнью заплатил, чтобы спасти мир от бесчеловечных игр такого исчадья. А тут древний мангас тихо тлеет в подземном гроте вместе с великими колдунами минувших лет. Должно быть, он жил среди согнутых и казался им настоящим богом. Не тогда ли согнутые принялись воровать детей у человеческих племён, поклоняясь рождающимся ублюдкам со всей страстью дикой души и надеясь, что явится второй бог, который спасёт их от наступающих людей. Вот откуда идёт зло!

Рядом лежит на песке чёрный от старости чистокровный согнутый. Возможно, это тот колдун, что научил своих родичей страшному колдовскому хороводу. Стоило людям приблизиться к поганым стойбищам, как их встречали летящие валуны и брёвна, которые было бы не под силу поднять никакому мангасу. Немногим удавалось уцелеть после такого удара, и вместо победы люди уходили побитыми. Будь ты проклят, защитник поганых тварей!

Особо долго стояла Уника перед колдунами мэнков. В пещере их было четверо. Трясущиеся головы, седые остатки вылезшей гривы на шее и вдоль спины. Беззубые ввалившиеся рты кривились презрительными загогулинами и не казались особо большими. Кем были при жизни эти дряхлые старики, какие дела творили — знает один хозяин пещеры. Но можно и не загадывать, и без того ясно, что именно эти четверо подготовили нынешнее процветание существ, которым лучше было бы вовсе не появляться на свет. Нашествие и великая беда человеческому роду — это их рук дело.

И тут же, вместе и вперемешку с чужинцами лежат, сидят или бесцельно бродят люди. Их тоже оказалось четверо, а если считать Ромара, которому отныне предстояло существовать здесь, то и пятеро. Ошибся учитель, когда говорил, что бессмертных магов среди мэнков больше, чем среди людей. Людей больше. Люди сильней, они победят в начавшейся войне!

Уника подошла к заклинателю раковин, ставшему легендой ещё в те времена, когда Ромар был молод, провела кончиками пальцев по серому плечу.

— Здравствуй, Джуджи. Привет тебе от твоих соплеменников. Мы редко видимся с ними, но никогда не воевали, а во мне есть малая капля алой крови чернокожих людей. Так что, возможно, мы с тобой родственники. А одна из раковин, заговорённых тобой, великая раковина, носящая твоё имя, до сих пор висит возле столпа предков в Большом селении. Она кричит, если враг ступил на земли рода. К сожалению, последнее время она кричит слишком часто.

Негр не ответил, продолжая монотонно раскачиваться.

— Где же ваш хозяин? — спросила Уника у молчаливой пещеры. — Куда он запропал?

Никто не ответил и даже не поднял головы в ответ на звуки человеческой речи.

— Да вас хоть когда кормили в последний раз?..

Худые лица, впалые животы, рёбра, выпирающие наружу. Живых мертвецов можно было морить голодом или кормить на убой, они всё равно остались бы такими, да и не стали бы они есть сверх необходимого. Ни обрывка шкуры на иссохших телах, хотя большинство здесь собравшихся привыкло ходить одетыми. Как тут определишь, когда в последний раз появлялся в пещере маленький деловитый Баюн? Само время остановилось в этой пещере.